Неточные совпадения
Не шевельнул он ни глазом, ни бровью во все время класса, как ни щипали его сзади; как только раздавался звонок, он
бросался опрометью и подавал учителю прежде всех треух (учитель ходил в треухе); подавши треух, он выходил первый из класса и старался ему попасться раза три
на дороге, беспрестанно снимая шапку.
Вот он раз и дождался у
дороги, версты три за аулом; старик возвращался из напрасных поисков за дочерью; уздени его отстали, — это было в сумерки, — он ехал задумчиво шагом, как вдруг Казбич, будто кошка, нырнул из-за куста, прыг сзади его
на лошадь, ударом кинжала свалил его наземь, схватил поводья — и был таков; некоторые уздени все это видели с пригорка; они
бросились догонять, только не догнали.
Они
бросились к руке епископа, как все тагалы, которые встречались нам
на дворе,
на дороге к монастырю.
Ермак взял с собой 50 человек и пошел очистить
дорогу бухарцам. Пришел он к Иртышу-реке и не нашел бухарцев. Остановился ночевать. Ночь была темная и дождь. Только полегли спать казаки, откуда ни взялись татары,
бросились на сонных, начали их бить. Вскочил Ермак, стал биться. Ранили его ножом в руку.
Бросился он бежать к реке. Татары за ним. Он в реку. Только его и видели. И тела его не нашли, и никто не узнал, как он умер.
От города до монастыря было не более версты с небольшим. Алеша спешно пошел по пустынной в этот час
дороге. Почти уже стала ночь, в тридцати шагах трудно уже было различать предметы.
На половине
дороги приходился перекресток.
На перекрестке, под уединенною ракитой, завиделась какая-то фигура. Только что Алеша вступил
на перекресток, как фигура сорвалась с места,
бросилась на него и неистовым голосом прокричала...
На вопрос Алеши: «Заявила ль она кому следует?» — ответила, что никому не заявляла, а «прямо
бросилась к вам к первому и всю
дорогу бежала бегом».
На Марфеньку и
на Викентьева точно живой водой брызнули. Она схватила ноты, книгу, а он шляпу, и только было
бросились к дверям, как вдруг снаружи, со стороны проезжей
дороги, раздался и разнесся по всему дому чей-то дребезжащий голос.
Райский, живо принимая впечатления, меняя одно
на другое,
бросаясь от искусства к природе, к новым людям, новым встречам, — чувствовал, что три самые глубокие его впечатления, самые
дорогие воспоминания, бабушка, Вера, Марфенька — сопутствуют ему всюду, вторгаются во всякое новое ощущение, наполняют собой его досуги, что с ними тремя — он связан и той крепкой связью, от которой только человеку и бывает хорошо — как ни от чего не бывает, и от нее же бывает иногда больно, как ни от чего, когда судьба неласково дотронется до такой связи.
Пошли дальше. Теперь Паначев шел уже не так уверенно, как раньше: то он принимал влево, то
бросался в другую сторону, то заворачивал круто назад, так что солнце, бывшее дотоле у нас перед лицом, оказывалось назади. Видно было, что он шел наугад. Я пробовал его останавливать и расспрашивать, но от этих расспросов он еще более терялся. Собран был маленький совет,
на котором Паначев говорил, что он пройдет и без
дороги, и как подымется
на перевал и осмотрится, возьмет верное направление.
После этого он выстрелил из ружья в воздух, затем
бросился к березе, спешно сорвал с нее кору и зажег спичкой. Ярким пламенем вспыхнула сухая береста, и в то же мгновение вокруг нас сразу стало вдвое темнее. Испуганные выстрелом изюбры шарахнулись в сторону, а затем все стихло. Дерсу взял палку и накрутил
на нее горящую бересту. Через минуту мы шли назад, освещая
дорогу факелом. Перейдя реку, мы вышли
на тропинку и по ней возвратились
на бивак.
Когда Марья Алексевна опомнилась у ворот Пажеского корпуса, постигла, что дочь действительно исчезла, вышла замуж и ушла от нее, этот факт явился ее сознанию в форме следующего мысленного восклицания: «обокрала!» И всю
дорогу она продолжала восклицать мысленно, а иногда и вслух: «обокрала!» Поэтому, задержавшись лишь
на несколько минут сообщением скорби своей Феде и Матрене по человеческой слабости, — всякий человек увлекается выражением чувств до того, что забывает в порыве души житейские интересы минуты, — Марья Алексевна пробежала в комнату Верочки,
бросилась в ящики туалета, в гардероб, окинула все торопливым взглядом, — нет, кажется, все цело! — и потом принялась поверять это успокоительное впечатление подробным пересмотром.
Он был пробужден от раздумья отчаянным криком женщины; взглянул: лошадь понесла даму, катавшуюся в шарабане, дама сама правила и не справилась, вожжи волочились по земле — лошадь была уже в двух шагах от Рахметова; он
бросился на середину
дороги, но лошадь уж пронеслась мимо, он не успел поймать повода, успел только схватиться за заднюю ось шарабана — и остановил, но упал.
Поехал и Григорий Иванович в Новоселье и привез весть, что леса нет, а есть только лесная декорация, так что ни из господского дома, ни с большой
дороги порубки не
бросаются в глаза. Сенатор после раздела,
на худой конец, был пять раз в Новоселье, и все оставалось шито и крыто.
Без возражений, без раздражения он не хорошо говорил, но когда он чувствовал себя уязвленным, когда касались до его
дорогих убеждений, когда у него начинали дрожать мышцы щек и голос прерываться, тут надобно было его видеть: он
бросался на противника барсом, он рвал его
на части, делал его смешным, делал его жалким и по
дороге с необычайной силой, с необычайной поэзией развивал свою мысль.
Он поднял ружье и стал целиться, но в это время тигр перестал реветь и шагом пошел
на увал в кусты. Надо было воздержаться от выстрела, но Дерсу не сделал этого. В тот момент, когда тигр был уже
на вершине увала, Дерсу спустил курок. Тигр
бросился в заросли. После этого Дерсу продолжал свой путь. Дня через четыре ему случилось возвращаться той же
дорогой. Проходя около увала, он увидел
на дереве трех ворон, из которых одна чистила нос о ветку.
Шли по лесу два товарища, и выскочил
на них медведь. Один
бросился бежать, влез
на дерево и спрятался, а другой остался
на дороге. Делать было ему нечего — он упал наземь и притворился мертвым.
Привалов шел за Василием Назарычем через целый ряд небольших комнат, убранных согласно указаниям моды последних дней.
Дорогая мягкая мебель, ковры, бронза, шелковые драпировки
на окнах и дверях — все дышало роскошью, которая невольно
бросалась в глаза после скромной обстановки кабинета. В небольшой голубой гостиной стояла новенькая рояль Беккера; это было новинкой для Привалова, и он с любопытством взглянул
на кучку нот, лежавших
на пюпитре.
Ну, разумеется, тут же
дорогой и анекдот к случаю рассказал о том, что его тоже будто бы раз, еще в юности, заподозрили в покраже пятисот тысяч рублей, но что он
на другой же день
бросился в пламень горевшего дома и вытащил из огня подозревавшего его графа и Нину Александровну, еще бывшую в девицах.
Лебедев оглянулся и, увидев князя, стоял некоторое время как бы пораженный громом, потом
бросился к нему с подобострастною улыбкой, но
на дороге опять как бы замер, проговорив, впрочем...
И сам прыгнул в карету за Настасьей Филипповной и затворил дверцы. Кучер не сомневался ни одной минуты и ударил по лошадям. Келлер сваливал потом
на нечаянность: «Еще одна секунда, и я бы нашелся, я бы не допустил!» — объяснял он, рассказывая приключение. Он было схватил с Бурдовским другой экипаж, тут же случившийся, и
бросился было в погоню, но раздумал, уже
дорогой, что «во всяком случае поздно! Силой не воротишь».
Я было
бросился в ее комнаты, но лакей
на дороге сказал мне, что Катерина Николаевна уже вышла и садится в карету.
Вланг тоже было вылез вместе с ним, но при первом звуке пули стремглав, пробивая себе головой
дорогу, кубарем
бросился назад в отверстие блиндажа, при общем хохоте тоже большей частью повышедших
на воздух солдатиков.
Когда бричка и коляска съехались, то обе сестры взвизгнули и, едва дав отпереть дверцы экипажей, выскочили проворно
на дорогу и
бросились друг к другу в объятия, причем Сусанна Николаевна рыдала и дрожала всем телом, так что Муза Николаевна принуждена была поддерживать ее.
— Мамочка,
дорогая мамочка! — вскрикнула Марья Валерьяновна и
бросилась на шею Ольге Николаевне, принявшей ее в свои объятия.
Дарья Алексеевна и Наталья Федоровна с раздирающими душу рыданиями упали
на труп
дорогого им человека. Испуганная Лидочка с криком, обливаясь слезами,
бросилась вон из комнаты.
Они вышли. Петр Степанович
бросился было в «заседание», чтоб унять хаос, но, вероятно, рассудив, что не стоит возиться, оставил всё и через две минуты уже летел по
дороге вслед за ушедшими.
На бегу ему припомнился переулок, которым можно было еще ближе пройти к дому Филиппова; увязая по колена в грязи, он пустился по переулку и в самом деле прибежал в ту самую минуту, когда Ставрогин и Кириллов проходили в ворота.
Это мы, мы и те, и Петруша… et les autres avec lui, [и другие вместе с ним (фр.).] и я, может быть, первый, во главе, и мы
бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и туда нам
дорога, потому что нас только
на это ведь и хватит.
С злобною радостью
бросился он
на наемной казачьей клячонке по
дороге в Скворешники, навстречу возвращавшейся кавалькаде, с веселыми известиями.
Обезумевший от ужаса Н.И. Пастухов
бросился в город
на ожидавшей его
на берегу лошади и мигом вернулся оттуда в сопровождении полиции и нескольких врачей, которых он буквально хватал по
дороге, не спрашивая об условиях, и только испуганным и дрожащим голосом повторял...
Это был второй случай молниеносной холеры. Третий я видел в глухой степи, среди артели косцов, возвращавшихся с полевых работ
на родину. Мы ехали по жаре шагом. Впереди шли семеро косцов. Вдруг один из них упал, и все
бросились вперед по
дороге бежать. Остался только один, который наклонился над упавшим, что-то делал около него, потом
бросился догонять своих. Мы поскакали наперерез бежавшим и поймали последнего.
Анна Павловна закричала благим матом и закрыла лицо руками, а сын ее побежал через весь дом, выскочил
на двор,
бросился в огород, в сад, через сад вылетел
на дорогу и все бежал без оглядки, пока, наконец, перестал слышать за собою тяжелый топот отцовских шагов и его усиленные прерывистые крики…
Меблировка, зеркала, картины были
дорогие, но не
бросались в глаза и не били
на эффект.
Дорогой пленники, по наущению чиновника,
бросились на сопровождавший их слабый конвой казаков, разбили его и пустились в бегство, но вскоре были пойманы и приведены в главную квартиру.
Человек сошел с
дороги, присел к реке, заграждающей ему путь, и говорит, что тот, кто послал его идти, обманул его, и он в отчаянии ломает руки, стоя над рекой, и
бросается в реку, проклинает пославшего его и погибает в ней, а не хочет знать того, что
на том пути, с которого он сбился, были везде мосты и все удобства для путешествия.
В квартире Сарматова был сервирован легкий завтрак,
на который ехавшая за набобом челядь накинулась с той жадностью, с какой
бросается публика
на железных
дорогах к буфету.
— Пестрое, — ответила Глафира, — и потому самое опасное, за него нельзя отвечать ни одну минуту:
дорогой он чуть не
бросился под вагон; в Берлине ему вздумалось выкраситься, и вот вы увидите,
на что он похож; вчера он ехал в Петербурге
на козлах, в шутовском колпаке; потом чуть не залился в ванной; теперь сидит запертый в комнате Генриха.
Горданов этому даже пособолезновал и сказал, что наша петербургская публика в музыкальном отношении очень разборчива, и что у нас немало европейских знаменитостей проваливалось, а затем дал артисту нотацию не
бросаться ни
на одну железную
дорогу, ибо там ему угрожал бы телеграф, а посоветовал ему сесть
на финляндский пароход и благополучно удирать в Стокгольм, а оттуда в любое место, где могут найтись охотники слушать его музыку.
— Не знаю; его взял мой муж. Я
бросилась ее искать: мы обыскали весь хутор, звали ее по полям, по
дороге, по лесу, и тут
на том месте, где… нынче добывали огонь, встретилась с Ворошиловым и этим… каким-то человеком… Они тоже искали что-то с фонарем и сказали нам, чтобы мы ехали сюда. Бога ради посылайте поскорее людей во все места искать ее.
Майор расстегнул жилет Андрея Ивановича, нащупал кое-как рану и, воткнув в нее ком грубой корпии, припасенной им про всякий случай в кармане,
бросился сам
на дорогу.
И оба пешехода вдруг вздрогнули и
бросились в сторону: по
дороге на рысях проехали два десятка казаков с пиками и нагайками, с головы до ног покрытые снегом. Мужики сняли шапки и поплелись по тому же направлению, но
на полувсходе горы, где стояли хоромы, их опять потревожил конский топот и непривычный мирному сельскому слуху брязг оружия. Это ехали тяжелою рысью высланные из города шесть жандармов и впереди их старый усатый вахмистр.
Почти
на том же самом месте
дороги, где часа два тому назад они настигли Эмиля, — он снова выскочил из-за дерева и с радостным криком
на губах, помахивая картузом над головою и подпрыгивая,
бросился прямо к карете, чуть-чуть не попал под колеса и, не дожидаясь, чтобы лошади остановились, вскарабкался через закрытые дверцы — и так и впился в Санина.
Когда он разговаривал с нею таким образом, вдруг загремела музыка. Каштанка оглянулась и увидела, что по улице прямо
на нее шел полк солдат. Не вынося музыки, которая расстраивала ей нервы, она заметалась и завыла. К великому ее удивлению, столяр, вместо того чтобы испугаться, завизжать и залаять, широко улыбнулся, вытянулся во фрунт и всей пятерней сделал под козырек. Видя, что хозяин не протестует, Каштанка еще громче завыла и, не помня себя,
бросилась через
дорогу на другой тротуар.
Рано утром веселая и оживленная компания моряков с «Коршуна», одетых в штатское платье, была в Гревзенде. В Лондон решено было ехать по железной
дороге, а оттуда
на пароходе, чтобы увидать реку у самого Лондона. Торопливо взяли билеты… Примчался поезд… Остановка одна минута… и наши моряки,
бросившись в вагон, помчались в Лондон со скоростью восьмидесяти верст в час.
Дорогой друг Матрена Петровна… Наш Ланкастер долго молчит, потому что болезнь
бросилась на глаза… Он перешел к С. П., засел в темную комнату с лишком
на месяц…
Князь Сергей Сергеевич и граф Свиридов быстро оделись,
бросились на лошадей и во весь опор поскакали по
дороге в Зиновьево.
Зная драчливый характер Петрушки, Ванька хотел встать между ним и доктором, но по
дороге задел кулаком по длинному носу Петрушки. Петрушке показалось, что его ударил не Ванька, а доктор… Что тут началось!.. Петрушка вцепился в доктора; сидевший в стороне Цыган ни с того ни с сего начал колотить Клоуна, Медведь с рычанием
бросился на Волка, Волчок бил своей пустой головой Козлика — одним словом, вышел настоящий скандал. Куклы пищали тонкими голосами, и все три со страху упали в обморок.
Броситься к нему
на грудь, обвиться руками вокруг его шеи, прижаться ответным поцелуем к его
дорогим устам — вот что хотела я сделать. Но… не сделала…
— Страшно, джаным: у Израила мать есть, сестра есть… и еще сестра… много сестер…
На всех угодить надо… Страшно… А, да что уж, — неожиданно прибавила она и вдруг залилась раскатистым смехом, — свадьба будет, новый бешмет будет, барана зажарят, палить будут, джигитовка… Славно! И все для Бэллы!.. Ну, айда, бежим, а то заметят! — и мы с гиканьем и смехом отпрянули от окна и
бросились к себе, разбудив по
дороге заворчавшую Анну и Юлико.
Все было натянуто до того, что нужно было — или разом выйти из старой колеи и
броситься на новую
дорогу, или ждать страшного, беспорядочного взрыва, предвестием которого служило все царствование Алексея Михайловича.
Юхванка, сидевший в красном углу
на лавке, увидев барина,
бросился к печи, как будто хотел спрятаться от него, поспешно сунул
на полати какую-то вещь и, подергивая ртом и глазами, прижался около стены, как будто давая
дорогу барину.